Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Вот вам и кровавая луна!


🕯️⌛🕯️⚡⚡⚡🌘

Знаете, друзья мои что я вам скажу?
Это не патриарх Кирилл уволил Пархаева, это начинается экспроприация всех финансовых активов церкви в руки кремлевских. Еще лет 6 назад мы об этом предполагали, теперь это становится реальностью.

Патриарх становиться свадебным генералом, он больше ничего не решает.  Вообщем начинается новый период церкви который войдет в историю уж не знаю с каким названием, рейдерский захват активов ли, поглощения церковных бизнес-структур прокремлевскими олигархами, ну как нибудь придумают.
Почему Пархаева не оставили? Так Пархаев дед с норовом, зачем старика дрессировать, отправили на пенсию по добру по здорову.
Гундяева вынудили подписать увольнение Пархаева, ну это мелочи, главное подписано управделами патриарха просьба к МВД  о взятие под охрану основные имущественные здания. То есть выглядит это, что сам Гундяев в лице своего зама архиепископа Сергия попросил совершить рейдерский захват. Именно поэтому внутренние указы патриархии моментально попали в паблик. На Гундяева есть убийственный компромат, уголовка, поэтому он подпишет все, что угодно.
Сейчас возможен слив компрометирующих материалов в массы.
Гундяева если не будет гундеть могут оставить во главе церкви, а могут и убрать или совсем наглухо, или сам уйдет по состоянию здоровья.
Рейдерский захват церкви начался с архиерейской хиротонии Тихона Шевкунова, все это одна линия, именно Шевкунов управляет сейчас церковью через Кремль и Лубянку.
Все, что происходит с одной стороны небывалое действо в истории, с другой сколько веревочки не виться, к какому-то концу все идет.

Вот по биографии И. О. все ясно как белый день, опытный "имущественник", достоен палаты мер и весов, это РЕЙДЕРСТВО!

Исполняющему обязанности гендиректора «Софрино» Григорию Валентиновичу Антюфееву 59 лет, он капитан 1-го ранга запаса, действительный государственный советник 1-го класса города Москвы, профессор, доктор экономических наук, кандидат технических наук, почетный профессор МГИИТ им. Ю. А. Сенкевича, автор четырех монографий, около ста других научных трудов и один из создателей автоматизированных систем боевого управления Вооруженными силами.

До 1991 года — кадровый офицер центрального аппарата ВС СССР. С 1991 года на руководящих должностях в правительстве Москвы, в том числе:

- с 1991 по 1994 гг. начальник оперативно-распорядительного управления префектуры Южного округа г. Москвы
- с 1994 по 1996 гг. зам. председателя Комитета по управлению имуществом г. Москвы
- с 1996 по 1998 гг. председатель Фонда имущества г. Москвы
- с 1998 по 2010 гг. председатель Комитета по туризму г. Москвы
- с 2005 по 2010 гг. председатель всероссийского координационного Совета по туризму
- с 2008 по 2013 гг. заведующий кафедрой Национального Исследовательского Ядерного Университета МИФИ
- с 2013 по 2014 гг. генеральный директор, председатель правления ОАО «ГК «Космос»
- с 2013 советник Министра Культуры РФ на общественных началах, член Общественного совета при Министерстве Культуры РФ
- с 2014 г. член Центрального Совета, председатель комиссии по музейно-выставочной и архивно-библиотечной деятельности Российского Военно-Исторического Общества.

В 90-е годы Антюфеев принимал активное участие в координации шефской помощи правительства г. Москвы Военно-Морскому Флоту РФ, в том числе при строительстве ракетного крейсера «Москва» и атомной подводной лодки «Юрий Долгорукий», а также при строительстве жилья, школ, детских садов, поликлиник для офицеров и членов их семей. Является автором идеи учреждения в РФ государственной награды — ордена «За морские заслуги».

Принимал участие в воссоздании Храма Христа Спасителя и реализации других крупных проектов в г. Москве; под его руководством осуществлены строительство, реконструкция и реставрация ряда объектов (МГИИТ, усадеб Воронцово, Останкино, Кузьминки, Кусково и других).

В разные годы являлся председателем совета директоров Московского торгового дома в г. Хельсинки, телекомпании МТК (ныне ТВЦ), ОАО «Спорткомплекс Олимпийский», ОАО «Мосдачтрест»; заместителем председателя совета директоров ОАО «ВАО Интурист»; членом совета директоров ОАО «Банк Москвы», ОАО телекомпании «ТВ-6», ОАО МГТС, ОАО «Московское речное пароходство», ОАО «Московский аукционный дом», ОАО «Моситалмед», ОАО «Международный аэропорт Шереметьево», газеты «Метро», членом попечительского совета ОАО «Сбербанк России» и др.

В разные годы был вице-президентом Российской автомобильной федерации (РАФ), членом исполкома — председателем комитета по развитию инфраструктуры Федерации регби России (ФРР).

Отец — Валентин Афанасьевич Антюфеев (1934 года рождения, г. Тула) — кадровый военный, полковник Главного управления ракетного вооружения стратегического назначения (ГУРВО), кавалер орденов «Красной Звезды», «Знак Почета».

Мать — Татьяна Григорьевна Антюфеева (1937 года рождения, г. Ростов-на-Дону) — педагог, награждена медалями «Ветеран труда» и «За трудовое отличие».

Жена — Наталья Игоревна Антюфеева (Здоровцева), в браке с 1980 года. С отличием окончила МИФИ, работала в институте атомной энергии им. И. В. Курчатова, главным редактором журнала «MOSCOW TODAY & TOMORROW», награждена бронзовой медалью Российской академии художеств «Достойному».

Ты еще крепкий старик, Розенбом!

Помимо годовщины отказа РПЦ от тайны исповеди сегодня еще и два года как скончался митрополит Феодосий (Процюк) — монументальная фигура новейшей истории РПЦ.

Я никогда не сталкивался в своей жизни с этим человеком, не смотря на весь шлейф секс-историй, он мне симпатичен.)


Митрополит Феодосий 25 лет руководил Омской епархией, начал он при Горбачеве, а на покой ушел (вернее говоря, его ушли) при Медведеве, а до этого владыка сделал головокружительную по советским временам церковную карьеру.  На момент вынужденной отставки Феодосий был старейшим архиереем Московского Патриархата.

Сын бедного волынского священника родился в Польше, юность провел при немецкой оккупации, выучился в Почаевской Лавре на псаломщика, после освобождения Украины советскими войсками был принят в РПЦ и стал обычным священником. На этом бы история протоиерея Игоря Працюка и закончилась, но вместо этого началась череда «чудес».

В 1962 году, в разгар хрущевских гонений на Церковь, Працюк из белого священника в двое суток стал черным, причем сразу архимандритом, а к концу той волшебной недели — епископом Черниговским. Сменив несколько кафедр, Феодосий добрался до Смоленска, где через 12 лет его сменил архиепископ Кирилл (Гундяев), нынешний патриарх.

Хотя дальше дела у владыки Феодосия продолжали идти в гору, а для Кирилла Смоленск был понижением после Ленинграда, эта встреча потом Феодосию сильно аукнулась. Кирилл принял дела в беспорядке, к тому же про владыку Феодосия ходили дикие слухи сексуального характера, самый живучий из которых — «право первой ночи», которое Працюк устанавливал для своего духовенства в каждой своей новой епархии.

Злые языки говорили, что не брезгует владыка и мальчиками, и даже взрослыми мужчинами, но времена были глухие, и доказательств не осталось. Из Смоленска Феодосий был назначен в Берлин патриаршим экзархом, где случился самый громкий скандал такого рода: якобы владыченька закрутил роман с женой офицера, а тот явился в храм и ранил архиепископа из пистолета. Как бы там ни было на самом деле, заграничная командировка Феодосия действительно закончилась подозрительно быстро — эвакуацией в Омск.

Тут бы владыке и зачахнуть, но началась перестройка, СССР рухнул, и дел оказалось невпроворот. Спустя четверть века нищая Омская епархия не то, чтобы расцвела, но местами неплохо отстроилась, а сам Феодосий по пути получил белую шапочку митрополита.

Дожив благополучно до седин, владыка вовремя не уловил сигналы из Москвы и не стал дробить свою епархию на части, как того требовала административная реформа патриарха Кирилла. За это Феодосий был безжалостно снят с должности, но проявил характер и в последний раз в карьере выкинул фортель, переписав на себя весь епархиальный автопарк, архиерейский дом и другое имущество.

Хотя ситуация издалека видится курьезной, прибывшему в Омск новому митрополиту Владимиру (Икиму) было не до смеха: по гражданским законам решительно все автомобили, от захудалых «Жигулей» до архиерейского «членовоза», оказались собственностью Феодосия. Взамен владыка требовал себе комфортные условия пребывания на покое, в том числе квартиру в Москве.

В поддержку Феодосия патриарху писали многие люди, но Кирилла ничто не брало: святейший посчитал поведение митрополита беспримерно наглым, и к тому же припомнил ему бардак в Смоленске. В итоге машины Феодосий так и не отдал, но был вынужден остаться в Омске, где спустя несколько лет и умер. Вместе с ним в могилу ушло много семейных и церковных тайн, сплетение которых могло бы лечь в основу целой серии приключенческих романов.
https://youtu.be/cBh3DCtHNUg

Покемон Деду Морозу не товарищ

Все видели это фото.

Но не было информации,  что же это на самом деле.
Многие утверждали и не без основания,  что фото постановочное.
А вот и нет,  всамделишное.
Самое смешное в том,  что это происходит в Екатеринбурге,  где совсем недавно делали всероссийскую славу молодому балбесу ловителю покемонов.

Владимирская церковь на Семи ключах. Екатеринбург.
Иерей Георгий Кабанов служит молебен для сказочных персонажей.
Вот не люблю Соколовского,  но ради правды,  а какая собственно разница покемон или Дед Мороз со Снегуркой в церкви?
Конечно эти парни и девушки шли на благое дело к больным детям,  молодцы,  честь им и хвала!
Но, то что местная поповка решила хайпа на этом заработать,  а мозги не включила и как всегда оказалась там же где всегда...
http://vladprihod.ru/

Василий Розанов : Судьба "Черных воронов"


Постом ниже я описал несколько фактов из жизни Иоанна Кронштадского.
К этому посту хочу добавить статью горячо мной любимого философа Василия Розанова по поводу запрета театральной постановки Виктора Протопопова "Черные вороны". Она интересна в первую очередь для сравнения с нынешними реалиями. По мне так сравнивать нечего, все однородно, а значит не живое.
В пьесе, Иоанн Кронштадтский был изображен псевдоцелителем,  пьеса пользовалась огромным успехом.

В.В. Розанов
Судьба "Черных воронов"


"Черные вороны", теперь снятые с репертуара всех театров России, давались непрерывно - до запрещения пьесы - в маленьком театре Неметти, на Петербургской стороне. Я не спешил смотреть пьесы, думая, по обывательскому обычаю, что "еще успею", - и пошел всего за несколько дней до запрещения. Театр был совершенно полон. И так как пьеса давалась почти ежедневно с начала зимнего сезона, - то, очевидно, публика постоянно валила гурьбой на это представление. В самом деле, Кронштадт, с "великим учителем веры", живущим в нем, и свившие себе гнездо в Ораниенбауме "иоанниты" - это слишком петербургские явления, чтобы обыватели столицы могли остаться равнодушными к пьесе. С "иоаннитами" так или иначе приходилось сталкиваться многим, а слышали о них все.

Пьеса мне не понравилась. Она написана слишком для улицы, для грубых вкусов и элементарного восприятия. Какая-то банда мошенников, мужчин и женщин, преувеличив и без того великое народное почитание к от. Иоанну Кронштадтскому, довела это почитание до "обоготворения заживо", - и на нем основала обирание простодушного темного народа, со всех концов России стекающегося в Кронштадт, чтобы, "видеть Батюшку" и получить от него тот или иной дар, помощь, совет, исцеление. Все это, мы знаем, было еще и отчасти есть. Во все это вмешалась печать и вынуждена была вмешаться полиция. Все это уничтожено или по крайней мере из явного вида приведено в потаенный...


Г-н Протопопов, автор этой пьесы, боролся, "колотя обухом по голове", - против гнусных проделок людей, отвратительных для полиции, общества и просвещения, - противных здравому смыслу и всякой чести. Борьба была несколько элементарна, несколько грубовата. Но и то нужно сказать, что так как "иоанниты" находили жертвы своего обмана по преимуществу среди темного и полутемного населения, то, очевидно, пьеса и должна быть рассчитана на восприятие громадных масс, а не "шекспиристов" и "шиллеристов".

Пойти посмотреть пьесу меня понудила статья официального петербургского миссионера, г. Булгакова, который в ноябрьской книжке "Миссионерского Обозрения", т.е. издания официального и обязательного к выписке во все российские епархии, в статье "Еще об иоаннитах" громил эту шайку даже сильнее драматурга г. Протопопова. Зная, что пьеса запрещена к представлению в Москве, - я и отправился посмотреть ее в театре, думая: "Если официальный чиновник Духовного Ведомства говорит об иоаннитах в таком тоне и в таких словах, требуя не просто их преследования, но - искоренения их, то каким образом могут запретить пьесу, столь официально полезную и одобряемую?!"

А всего через несколько дней пьеса запрещена была к представлению не только в Петербурге, но во всех городах России.

Я был поражен. И, случайно встретившись с г. Протопоповым, в одной из петербургских редакций, заговорил с ним о статье миссионера Булгакова.


- Послушайте, - сказал я ему, - достаньте эту статью, вырежьте ее из книжки "Миссионерского Обозрения", и, приложив к своему прошению, - поднимите дело о снятии запрещения с вашей пьесы. Это народно-необходимая, народно-нужная пьеса.

Он рассмеялся:

- Неужели вы меня считаете таким неопытным?.. Когда я написал пьесу, то я, первым долгом, послал ее этому уважаемому и авторитетному в Духовном Ведомстве миссионеру Булгакову, чтобы иметь его взгляд и заключение о пользе или, по крайней мере, о позволительности постановки пьесы в театре. Миссионер этот, - хотя, говорят, очень суровый, - оказался в высшей степени добросовестным и прямым в своем деле человеком. Он мне ответил на официальном бланке петербургского епархиального миссионера, что не только, "как знаток дела иоаннитов, находит изображение их вполне отвечающим истине и действительности, но и благодарил меня за то, что с помощью театра я задумал бороться с темным, бессмысленным и отвратительным явлением, которое не только портит чистоту веры в населении и кладет пятно на нашу Церковь, но которое победить нет силы у разрозненных и слабых сил миссии, у миссионеров"... Конечно, я дела о запрещении пьесы не оставлю, и, конечно, этого официального письма Булгакова я не потерял: я его двину против темных сил...

- Мало этого, - продолжал он, - я достал официальную циркулярную бумагу, в которой рекомендовалась губернаторам моя пьеса, как чрезвычайно полезная в общественном отношении, и высказывалось пожелание, чтобы она не только беспрепятственно ставилась на сцене, но чтобы ей было оказано известное покровительство.

- Неужели?!! - Я был изумлен. - И в результате?..

- И в результате пьесу запретили сперва в Москве, а теперь и для всей России. Я нисколько не виню светскую власть, не имею причины винить и духовную власть: я вам сказал о взгляде миссионера Булгакова, да и вы сами читали его статью. Тут именно закулисные темные силы, с которыми вынуждены считаться и официальные власти. В Москве мою пьесу нисколько не отвергли, но по соображениям, не имеющим ничего общего с личным внутренним убеждением, сказали, что с постановкою ее "надо быть осторожным"... Была нерешительность, которая перешла в запрещение, - очевидно, под давлением сил, совершенно чуждых самим запрещавшим...

- Так вы нисколько не в претензии на московские власти?

- Ни малейше. В гражданских властях Москвы я нашел и понимание и сочувствие.

Я дивился. Но и то сказать: как поступить официальной власти, если к ней явится "уважаемый ревнитель" и заявит, что "помилуйте, г. Протопопов задевает Православие, глумится над верой народною" и проч., и проч., и проч.; что "с подмостков сцены раздается пение священных гимнов, какое православный народ привык слушать только в церкви", и что "это - такое кощунство, какого вы, представитель официальной власти, не вправе допускать". Власть, - потому именно, что она "официальная", - не может входить в существо вещей, в сердце вещей; она вынуждена довольствоваться и руководиться шаблонами, внешностью. Ну, а с внешностью как же: с одной стороны - театр, "бесовское игрище", а с другой - действительно напевы, для исполнения которых приходится приглашать хор Архангельского. Но ведь все-то дело и заключается в том, что "напевы" поют мошенники, которых надо как-нибудь разоблачить...

Припомнилась мне моя поездка лет десять тому назад в Кронштадт, - по особенному случаю и за особенною нуждою. В частных квартирах, понятное дело, было невозможно переночевать, а "общежитие", или "дом трудолюбия" был переполнен. Дены начинал вечереть, и я с тревогою остановился на улице... Вдруг ко мне стали подбегать... чернички... Монахини не монахини, - потому что что же монахиням бегать по улицам, - но одетые по-монашески.

- Спаси, Господи!.. Вам переночевать надо?

- Переночевать, да не знаю где. Там нет мест? Я указал на "общежитие".

- Какие места, тьмы тьмущие идут к Батюшке... Все занято. Вы откуда будете?

- Из Петербурга.

- А звание?

Я сказал, кто "есмь".

- Может быть, спаси нас, Господи, и помилуй, и нашлась бы для вас комнатка. Подождите здесь.


Мне что же. Стоял и буду стоять, идти некуда. Выбегает опять черничка.

- Комната есть. Пожалуйте за мной.

Вошел. Какие-то неосвещенные коридоры. Прошел через несколько общих комнат, где сидели, стояли и лежали "всякие"... Опять коридор и, наконец, комната, "номер".

Кладу вещи, снимаю пальто и галоши. В дверях та же физиономия.

- Спаси, Господи... Вам ничего не угодно будет?

- Самовар и булку.

Чиркаю спичку и закуриваю папиросу. Вдруг черничка испугалась:

- Бросьте, бросьте! Или ступайте отсюда. Такая святыня - и табак. Мы таких не пускаем.

Смущенно я повиновался решительному и повелительному голосу. Гипнотизирует.

- Хорошо, голубушка, хорошо...

Подали самовар. Напился. Думаю ложиться спать, и слышу - общие голоса поют молитвы.

Взяло любопытство. Вышел. Опять какие-то закоулочки и коридорчики. И "братцы" и "сестрицы" сидят по уголкам, положив голову - где "сестрица" к "братцу", где "братец" к "сестрице" на колени. Думаю "не очень духовно"... Иду дальше. Голоса громче и наконец - совсем "как хор Архангельского". Я отворил дверь, но, испугавшись, отступил.

Это было что-то до того неубранное, нечесаное, с резким запахом пота, к все это "пело" до того нестройными и дикими голосами перед громадным образом с мерцающими 2 - 3-мя лампадами, что, мне казалось, если я войду, со мной может что-нибудь дурное случиться - не то убьют, не то тут же "вознесут в святые"... Все может статься. Например, табак - убьют; но если бы я заревел диким голосом, начал выкликать, что "Петербург говорит за безбожие", - то меня могли бы и на руках понести. Это была никогда мною не виданная так близко и в такой массе темнота народная, страшная-страшная, которую можно увлечь куда угодно, бросить куда угодно, - к преступлению, к подвигу, к убийству, к самоубийству даже (под религиозным мотивом), к растерзанию ближнего. Я убоялся и ушел...

Утром рассчитываюсь.

- Что вы, батюшка, спаси нас, Господи, рубль даете. Эта комната стоит три рубля.

Отдал.

- А что это у вас все головами на коленях лежат, - мужчины у женщин и женщины у мужчин?

- Спаси нас, Господи! Вы не разобрали. Это страннички и странницы. Притомились и прилегли.

- Да для чего же все мужской пол около женского, а женский около мужского? А папиросы, сказали, нельзя выкурить, грех.

- Грех.

- А это?

- Да что "это"? Вы не разобрали. Они в духовной беседе были, духовное слово говорили. Вам, мирским, не понять...

- Да монахини они, что ли? Вы то - монахиня?..

- Не монахиня, а вроде как монахиня. Черничка. От мира отреклась, скоромного не вкушаю, плотского греха не творю...

- И они такие?

- Такие.

- Так три рубля?

- Что вы, батюшка? А за самовары-то?

- А за самовары почем?

- А по пятидесяти копеек, спаси Господи...

* * *


Г-ну Протопопову я сказал, что пьеса его... жестка, что надо было бы тоньше и сильнее ударить. Привел примеры грубых слов и поступков.

- Но ведь вы не изучали дела "иоаннитов", а я читал протоколы ораниенбаумской полиции. Пьеса моя оттого и показалась вам не литературною, что она действительно - не литература, а только - протокол в лицах. Ничего выдуманного, сочиненного мною - нет. Их "Богородица" Порфирия говорила наперсницам: "Хоть мне и пятьдесят лет, а я еще жить хочу"; а когда арестовали ближайшее к ней лицо, то арестовавшему приставу он заявил нахально:

- Что вы меня берете, как мошенника? Я не мошенник, а учитель!.. Это был едва грамотный мужик, наглый, распутный, как оказалось на следствии...

Я подивился.

И нашло же покровителей "гнездо"...

Можно вообразить себе, как эти люди, насочинявшие себе живых "христов" и "богородиц", живых "Михаилов Архангелов", - радуются и говорят теперь, что "сами Силы Небесные вступились за них и поперли врагов вспять". Ведь кроме печатной литературы существует и рукописная; существует и устная речь... И я воображаю, как читается и выслушивается все это нечесаною массою, от рождения не видавшею мыла и гребенки.

А, впрочем, "мирянам этого не понять"...

Еще одно. Ведь защитники, истинно русские люди, несомненно, действуют в защиту суеверия... Но как явно нельзя опереться на суеверие, то официально и перед официальными властями им приходится говорить:

- В пьесе оскорбляют православие...

Но тогда будущий историк не вправе ли будет формулировать: "До какого падения в суеверие и до каких злоупотреблений дошло православие в первое десятилетие XX века - показывает дело иоаннитов". - И расскажет всю историю по "документам", куда войдут миссионер Булгаков, и драматург Протопопов, и ораниенбаумская полиция с ее "дознаниями", - и окончательное, по проискам темных сил, запрещение пьесы к постановке во всех городах Российской Империи.

1908 г.

Голова Гоголя N2

ГОЛОВА ГОГОЛЯ N 2

Часть Дмитрия Хворостовского исчезла!
Коробочка с прахом приехала в Красноярск еще 29 ноября и с тех пор ее никто не видел!
Администрация не в курсах,  минкульт Красноярска молчит и пожимает плечами.
Ну,  а коробочка с прахом наверняка нашла себе место в каком-нибудь особняке состоятельного коллекционера!
Коробку конечно найдут,  ту самую или копию,  не имеет значения,  как и без разницы,  что за содержимое в ней будет находиться!

Зря все таки он на родину часть себя распорядился доставить,  в Лондоне бы целей был.
https://m.ura.news/news/1052316382

"Владыка не был строго гомосексуален, а кидался на все, что движется"

Оригинал взят у danuvius в "Владыка не был строго гомосексуален, а кидался на все, что движется"
Оригинал взят у kafaros в "Владыка не был строго гомосексуален, а кидался на все, что движется"
В сети народ уже давно смакует церковные воспоминания питерского хиппи Ромки Яшунского [= nectarius. -- А. Д.], который сейчас епископ в каком-то греческом расколе. Вот ведь интерсно пишет про одного почтенного митрополита:

3На фотке тот самый митрополит

...Увы, я тогда был настолько преисполнен уважения к священному сану, что оно превозмогало во мне отвращение к таковым его носителям, и я не решился тут же послать его куда-подальше и продолжал беседу. Я поведал ему о своем намерении посвятить себя церковному служению, а он стал советовать поехать в Омск к владыке Феодосию, который в награду за ночь любви («тебе ведь это совсем не трудно» - говорил он) сразу же посвятит меня в сан иеромонаха. Этот владыка, по его словам, не был строго гомосексуален, а кидался на все, что движется.

Collapse )
[Кстати, вопрос: есть ли где-то мемуары Яшунского целиком, единым блоком? А то мне все время какие-то отрывки попадаются.]

Станислав Белковский "К тёплому морю" В память о Василие Аксенове

Оригинал взят у safiullin в Станислав Белковский "К тёплому морю"
частенько, принимаясь за прочтение и перечитывание русской классики, я вспоминаю этот уже не новый текст Станислава Белковского и его когда-то вскользь брошенную фразу "Существование русского народа оправдано уже только за то что дала миру русская литература, не считая всего остального".

этот текст когда-то был опубликован на уже исчезнувшем ресурсе gzt.ru. для того чтобы впредь не искать его, помещаю его, для памяти, в своем журнале.

--
Станислав Белковский "К тёплому морю"(памяти Василия Аксенова)

Год назад, 6 июля 2009 года, ушел Василий Аксенов. Последнее десятилетие на Родине оказалось для него не слишком удобным. Вдруг — неожиданно, а может, и вполне ожидаемо — возникла мода Аксенова не любить или, во всяком случае, не особо ценить.

Оказалось, что он уже никакой не живой классик, а анахроничный пережиток шестидесятничества. Что это он, оказывается, создал в советской литературе культ шотландского виски и бархатного пиджака. Что большинство его постсоветских романов— дань графомании, и ничего больше. Что за 20 лет он не смог найти толком подходящего сюжета, который не разваливался бы на ходу, а поздние описания любви тянут разве что на Bad Sex Award. Что стиль его окончательно превратился в помесь тяжести с пошлостью.

Это хорошо. У писателя не должно быть слишком много прижизненной славы. Должно что-нибудь остаться и на П.С. (После Смерти). Пройдет еще некоторое количество лет, и Василия Аксенова признают великим русским писателем. Потому что главное свойство великого русского писателя — сказать что-то главное о великом русском народе. Это удается далеко не каждому. Аксенову — удалось.

А что Гоголь писал отчаянно не смешно, Достоевский — страшно коряво, а Чехов — невыносимо скучно, это давно известно. В конце концов, если кто-то считается хорошим стилистом, то ему лучше работать в парикмахерской.

Пушкин открыл несколько основополагающих русских идей. Например, идеи побега и самозванства. Гоголь — подступился к тайне русской провинциальности. Из которой всякий столичный Ревизор может вить любые веревки. Достоевский разгадал русскую маргинальность, умение и стремление зависать над бездной. Чехов — довел идею провинциальности до логического завершения. Раскрыв главный русский мотив — уйти из своей провинции. И главную русскую проблему — принципиальную, онтологическую невозможность ухода.

Василий Аксенов тоже сумел сформулировать русского человека.
Его (человека) две основные задачи:
а) стать иностранцем, оставшись при этом русским;
б) вырваться из плена вечной русской мерзлоты (побег!) и найти Другую Россию, какая лежит, непременно, у теплого моря.
И тот не русский, кто всю свою жизнь не решает — хотя бы даже и тайно, для собственного бессловесного душеупотребления— задачи а) и б).

Collapse )